Жанна авдеева
Малая родина всё меньше, долги всё больше
Год малой родины, которым, по решению президента страны, стал 2018-й, его же указом продлён до 2020 года. Пора «вспомнить о своих корнях, отдать долг этому клочку земли», - подчеркнул глава государства.
И «Кур'ер» последовал призыву.
В Беларуси пробуют возродить деревню почти 20 лет. Власти принимают программы по возрождению села, создают агрогородки, строят «президентские» домики, объединяют сельхозпредприятия, чтобы укрепить производства и дать сельчанам работу и достойную зарплату. Очередная попытка – в 2012-2014 годах. Сельсоветы решили укрупнить, а убыточные колхозы объединить с более успешными. Считалось, что укрупнение принесёт экономию и более эффективное управление на селе, а объединение – поможет колхозам рассчитаться с долгами и в результате повысить зарплаты работникам и престиж сельского труда. В итоге на Случчине на 4 сельских совета и 4 сельхозпредприятия стало меньше.

Улучшило ли это жизнь сельчан?

Поездив по деревням - центрам бывших сельсоветов, поговорив с их жителями, мы не услышали ни одного мнения, что жить после «возрождения» стало лучше. Люди жаловались на несправедливость при выборе сельсоветов для укрупнений, с досадой и обидой говорили об объединении сельхозпредприятий.
И главное, они уверены, что все новации на селе его убивают.
Жители Ленино: «Очень обидно и больно»
В 2013 году упразднили Ленинский сельсовет. Местная власть стала дальше от жителей села Ленино на 15 километров и находится в Селище. В 2014-м году местное предприятие «Романово» присоединили к ОАО «Подлесье-2003».
Фото, видео: Алесь Достанко
Я задавал вопросы разработчикам программ возрождения деревни: «Вы спрашиваете мнение сельских жителей, когда принимаете решения по развитию сельских территорий?». Мне ответили: «Нет, мы по заказу Совмина работаем». Мнения сельчан никто никогда не спрашивает.
Олег Сиваграков, эксперт по вопросам устойчивого развития сельских территорий
«Очень обидно нам, - говорят сельчане. – Тот же Исернский сельсовет, который меньше Ленинского в два раза, оставили, а наш упразднили. Почему? Мы возмущались, но кто нас слушал? Что захотели, то и сделали».

Жители Ленино считают, что им ещё повезло – село имеет статус агрогородка, поэтому не закрыли почту, ФАП, магазины, школу. Сейчас пустует только здание бывшего сельсовета, где накануне упразднения был сделан евроремонт.

Ещё одна беда, которую переживают местные, - исчезновение местного сельхозпредприятия «Романово».

Ещё в ноябре 2012 года республиканский журнал «Знак качества» в статье «Романово» ­— в ногу со временем» хвалил предприятие и его руководителя Сергея Поленицу и ставил в пример другим аграриям, мол, романовцы научились быть настоящими хозяевами на своей земле!

Общего­судар­ствен­ный рейтинг предприятий Беларуси по итогам работы за 2013-2014 годы заявлял, что ОАО «Романово» заняло 10-е место в ТОП-85 среди белорусских предприятий по критерию «Прибыль от инвестиционной, финансовой и иной деятельности» и 1-е место в ТОП-15 среди предприятий Минской области в номинации «Прибыльность от основной деятель­ности». Руководство «Романово» пригласили за заслуженным «золотом» и знаками почёта. А по факту уже шла процедура присоединения «отстающего» сельхозпредприятия к «Подлесью-2003».
«Хуже стало, люди уезжают после объединения, остаются те, которым некуда деваться. Молодёжь в город переезжает», - говорит местный житель Николай Климович.

Николай остался, возраст уже не тот, чтобы начинать жизнь с чистого листа в городе. Работает теперь в Подлесье. «Возят на колхозном автобусе, - говорит он. – Тот автобус, бывает, едет, а бывает, нет. Случается, что пешком добираюсь».

Мужчина говорит, что перед объединением ходил на сходы, где районное начальство обещало золотые горы и большую зарплату – только дайте согласие на присоединение. «Сначала зарплату повысили, а потом урезали, режут и сейчас», - говорит Николай, вспоминая, что в «Романово» больше получал. «Я там на двух тракторах работал. Путёвок по несколько месяцев не сдавал – некогда было сесть и оформить – столько работы было. Сейчас трактор сломался – и сиди несколько месяцев жди, когда запчасть привезут», - рассказывает Климович.

Николай Климович
Фото: Алесь Достанко
Вместо того, чтобы перенимать опыт стран, которые провели успешные реформы в сфере сельского хозяйства, у нас объединяют и реорганизуют хозяйства, навешивают их на чуть более сильных. А получается, что топят тех, кто ещё держался на плаву.
Леонид Злотников, кандидат экономических наук, доцент
Юлия Войтко работает учителем в Ленинской школе. Сама родом из соседней деревни, 10 лет назад вышла замуж за парня из Ленино. Молодой семье дали «президентский» домик. «Качество, конечно, оставляет желать лучшего. Сколько живём – столько исправляем, чтоб не развалился», - говорит Юлия.

Но её радует, что жильё они успели выкупить у сельхозпредприятия, теперь оно – их собственность. Если бы этого не сделали, пришлось бы решать вопрос с жильём. Ведь её муж после объединения уволился с сельхозпредприятия и теперь работает у частника в деревне Знамя. Это 10 километров от Ленино. «Работы не стало. Техника простаивает, запчастей не за что купить. А значит, и зарплаты нет, а у нас дети», - объясняет Юлия.

Некоторые жители Ленино уверены, что упразднение сельсовета и передача хозяйства «Романово» «Подлесью-2003» - это спланированная акция по уничтожению деревни, и экономика тут ни при чём.
«Нашли лакомый кусок, который разодрали, разорвали, - считает Сергей Климович, который до объединения работал инженером в «Романово». - Начали с сельсовета, мы боролись за то, чтобы его оставить. Подписи всей деревней собрали, отправили в администрацию президента. Письмо назад вернули, мол, разбирайтесь на месте. Приехала комиссия – чьи подписи стоят? Учителям так ввалили, вплоть до увольнения!»

После закрытия сельсовета хотели Ленинскую среднюю школу сделать базовой – девятилеткой. Люди снова подняли шум. «Ну, как это – школа будет стоять, разваливаться, а наших детей будут возить автобусом на учёбу в Подлесье. А нам думай, довезли - не довезли, или в кювет слетели. В общем, школу пока отстояли», - говорит Климович.

С сельхозпредприятием «Романово» так не получилось. Сергей убеждён, что «Романово» было перспективным хозяйством. Работы хватало всем, колхоз места занимал по надоям, привесам, урожаям зерновых, заготовкам кормов. «Старались, работали, творили, но это укрупнение всё сгубило, - считает он. – То, что произошло, я называю истреблением «Романово». После присоединения месяца три со складов перевозили в Подлесье технику, запчасти, станки. Где и что сейчас, не знаю».

Сергей Климович
Фото: Алесь Достанко
Сельское хозяйство будет неэффективным, пока оно не станет частным, и хозяин сможет принимать самостоятельные решения. Сельхозпредприятия, сколько их не объединяй, будут в убытках, село окончательно лишится кадров, а деревни – будущего.
Леонид Злотников, кандидат экономических наук, доцент
Сейчас из хозяйства уходят трактористы, водители, механизаторы. Идут туда, где деньги платят. «Здесь же месяцами можно на ремонте стоять и зарплату не получать», - говорят они.

Горько смеются жители Ленино и над конторой объединённого сельхозпредприятия, которую перенесли из Ленино в Подлесье. В Ленино теперь пустует кирпичное двухэтажное здание с евроремонтом, а в Подлесье сотрудники правления работают «в каком-то сарае, где даже окон нет». «Почему было не оставить контору в приличном здании в Ленино? Это экономия по-ихнему?», - удивляются жители Ленино.

«Я до сих пор болею за «Романово» душой, хоть ничего и не вернёшь уже», - говорит Сергей Климович.
Николай Кастецкий пришёл в «Романово» в 1987 году заведующим на ферму. Тогда это был колхоз им.К.Маркса. Перевёз семью из Любанского района – жену и троих детей. Колхоз предоставил дом. Вскоре Кастецкий стал главным зоотехником. За почти три десятка лет поработал под руководством шести председателей. В 2014 году, когда объединили сельхозпредприятия, с седьмым работать не захотел.

«Написал заявление по собственному желанию. Два года до пенсии оставалось. Но не смог смотреть, как «Романово» разоряют», - говорит он.

Когда объединяли «Романово» и «Подлесье» Николай вносил своё предложение. «Хотите – объединяйте, но оставьте «Романово» отделением. Назначьте управляющего, оставьте контору, мехдвор, не ломайте судьбы людей. Не надо провоцировать злобу! Так нет же!

За 2-3 дня свинокомплекс распродали. Поросят мешками тягали, визг на всю округу стоял. Сдать свиней на мясо не дали, а 4000 голов в мешках частникам продали? Куда вырученные деньги пошли?

Была самая большая свинотоварная ферма в районе, только реконструкцию сделали – под бульдозер всё пустили и закопали».
Ключевой недостаток всех указов по спасению села — это то, что решение проблем сельского хозяйства перепоручается тем самым чиновникам, которые создали эти проблемы.
Леонид Фридкин, экономист, бывший главный редактор «Экономической газеты»
«Гляну – душа болит. В Кажушках была молочная ферма и три телятника – всё закопали. Металла очень много было – куда он делся, непонятно.

В Славинске было два телятника и коровник. Один закопали. Баню и клуб под бульдозер пустили, сараи тоже. Сейчас яблоки хранить негде. Так зачем было разрушать строения?

Скот погубили, который я по всему району собирал. Генофонд был отличный. Сейчас на комплексе компьютеры не работают, о чипировании уже и забыли. Кормораздатчик, которым романовцы гордились, и специалисты из всего района приезжали смотреть, теперь под забором в Подлесье гниёт.

Много людей уехали, ушли из хозяйства. Причём ушли лучшие, которые работяги, перспективные специалисты. Кто в город переехал, кто ушел к частникам.

Через два месяца после увольнения Николая сократили и его жену. «Она первая под сокращение попала. В течение 3-4 часов её уволили», - говорит он.

Сейчас Кастецкий работает в коммерческой структуре, но говорит, что спокойно смотреть на то, что творится в родном колхозе, до сих пор не может.

Если бы назад «Романово» вернуть – вернулся бы. В своё хозяйство. Хоть и сложно было бы – поднять его из той ямы, куда сейчас скатились, но попытался бы.
Фото: Алесь Достанко
Повстынцы: «Народу было море! А сейчас что?»
Повстынь в 2013-м лишилась статуса главной деревни сельсовета. Его упразднили и присоединили к Козловичскому сельсовету. В этом же году расформировали и сельхозпредприятие «Повстынь». Его присоединили к ОАО «Козловичи-агро».
Фото, видео: Алесь Достанко
«Конечно, возмущались люди. Как обычно, между собой, друг дружке. Чтоб открыто жалобы писать – такого не было, - вспоминает Надежда Жевко, работник Повстынского дома культуры. - Кого что-то не устраивало – просто уехали. В основном, это молодёжь».

Сегодня жители Повстыни в перечень созданных неудобств относят закрытие сельсовета и почты.

Надежда Жевко
Фото: Алесь Достанко
«Добраться в сельсовет – проблема, - говорит Наталия Свеженцева, работница местного ДК. - Если бы организовали приём сельчан хотя бы раз в неделю, то было бы замечательно. Ведь из Повстыни в Козловичи нет никакого транспорта. Надо ехать через Весею в Слуцк, потом из Слуцка – на Козловичи. Или по гравейке трястись 15 км».

Ещё одна проблема – закрыли почтовое отделение.

Наталия Свеженцева
Фото: Алесь Достанко
Нина Андрон, продавец и заведующая продуктового сельмага, говорит, что летом повстынцам ещё хорошо – почтовую машину можно на улице подождать, а зимой приходится ждать в дождь, холод и мороз.

О будущем деревни её жители теперь не загадывают. Ждали, что газ подведут, но уже вряд ли. «Пенсионеры отказываются. Молодые семьи подписи собрали, дворов 90 насобиралось. Для них вряд ли газ тянуть сюда будут, - считает Нина. – Набралось бы заявок 200 – тогда другое дело».

Ждут молодые семьи и закрытия Повстынского детсада. Детишек всего два десятка. «Может, в Козловичи возить будут, а может, в Мелешки, пока ничего не знаем», - говорят они.

Нина Андрон
Фото: Алесь Достанко
По данным Белстата, в 1996 году при общей численности населения Беларуси 10,177 млн человек, доля жителей села составляла 31,9% - это каждый третий. В начале 2018-го на селе проживал лишь каждый пятый белорус (21,9%).
Но повстынцы считают, что им ещё повезло – после присоединения хозяйства «Повстынь» к «Козовичи-агро» в деревне оставили механический двор, где ремонтируют сельхозтехнику. Правда, он работает уже не в том объёме, что раньше, сельхозмастерские теперь стали складами или навесами для хранения, кое-какие строения вообще разобрали. Но всё же немного рабочих мест для местных мужчин осталось.

Ещё повстынцы считают своё положение более выгодным за счёт железной дороги, которая проходит рядом с селом. По ней можно ехать, как в Слуцк, так и в соседнее крупное Уречье. «Тут 5 км до Уречья, а там банкомат, почта, магазины. Все дела решить можно. Так что нам повезло, не то, что другим объединённым», - говорят они.
Константин Туляков, работник котельной, которая отапливает школу и детсад, боится, чтобы не закрыли эти учреждения, ведь следом закроют и кочегарку. «А слухи такие уже ходят, детей ведь всё меньше, выпускных классов уже пару лет нет. Деревня вымирает, что тут говорить», - сокрушается Константин.

Раньше в Повстыни был свой комбинат бытового обслуживания, там была прачечная, швейная мастерская, парикмахерская.

Константин Туляков
Фото: Алесь Достанко
Происходящее на селе – это неизбежный процесс. Если только государство не предпримет шаги, чтобы его затормозить. В той же Польше половина населения живёт
в деревнях, люди не бегут из села. Почему не изучить и не перенять её опыт?

Владимир Ковалкин, экономист, руководитель проекта «Кошт урада»
«Когда колхоз раскидали, закрыли и его, теперь здание пустует, разваливается, - показывает на бывший КБО. – А правления бывшего колхоза - такое здание хорошее. Мы просили новые власти разрешить перенести туда магазин. Он сейчас в старой, деревянной постройке. Нам ответили - платите 40 млн ($2000 по курсу), выкупайте. А что выкупать – это же наше, построено на наши деньги!».

Жители Повстыни до сих пор вспоминают о славе своего исчезнувшего колхоза и опустевшей деревни. «Богатый был колхоз, миллионер. Народу в деревне было море, девушек, парней. Приезжали на отработку, влюблялись, глядишь – семья! Раньше, как повстынцы на базар в Слуцк ехали, так мест в вагонах не было. Сейчас пустая деревня», - говорят сельчане.
Фото: Алесь Достанко
Жители Маяка: «Как нас не гнут – всё терпим»
Деревня Маяк перестала быть центром Маякского сельсовета пять лет назад. С того времени сельская власть находится в Греске. Доехать туда можно только на своём транспорте, автобусных рейсов из Маяка в Греск нет.
Фото, видео: Алесь Достанко
«Если надо что-то в сельсовете – справку взять или заявку оставить – идём по соседям, авось кто подвезёт», - рассказывают жители деревни. После закрытия сельсовета в Маяке закрыли почту, ушёл из деревни и бизнес в лице владельца магазина «Алёнушка». Здание сейчас пустует и разваливается.

Как и здание бывшей сельской власти. «Новая власть все пять лет обещает, что контору отремонтируют и отдадут под жильё, - рассказывает Надежда Турапина, местная жительница. – Так и стоит контора, хорошее кирпичное здание – а ведь сгниёт».

Надежда Турапина
Фото: Алесь Достанко
Бытовые услуги на селе – это вопрос бизнеса. У сельчан нет работы и нет зарплаты, а у бизнеса нет желания идти в деревню, где их услуги и товары не могут купить.
Владимир Ковалкин, экономист, руководитель проекта «Кошт урада»
Когда Маяк был центром сельсовета, туда собирались провести природный газ, подписи собирали. Сегодня желающих всего человек 30 осталось, другие отказались. «Понятно уже, что газа и газового отопления нам не видать», - говорят те самые желающие подвести газопровод.

Скоро и магазин закроют, всё к этому идёт – считают жители Маяка. «Будем на улицах ждать и почтовую машину, и продуктовую», - говорят они.

«Хорошо, что хоть автобусы до Слуцка ходят, правда, реже уже - три раза в день, раньше четыре рейса было», - говорит Марина Зенчик.
Она работает медсестрой в детской реанимации областной больницы в Боровлянах. «Еду на автобусе в Слуцк, потом на маршрутке в Минск. Там ночую, потом заступаю на суточное дежурство, после него возвращаюсь, - рассказывает женщина. – Трое суток дома – и опять в Минск».

Жители постарше не довольны, что молодёжь уезжает из Маяка, но и понимают, что оставаться незачем.

«У нас один дом для молодых специалистов, и тот в аварийном состоянии, - говорит пенсионер Александр Караулов. – И строительства, насколько я знаю, не предвидится».

«Удивляет, насколько сейчас люди терпеливые стали. Как нас не гнут, всё терпим. Свиней не дают держать – не держим. Благ лишают – молчим. Скучно стало, очень скучно», - говорит Надежда Турапина.

Марина Зенчик
Фото: Алесь Достанко
Фото: Алесь Достанко
Болотчицы: 10 лет спустя
Что становится с деревнями, которые раньше были центрами сельсоветов и правлений колхозов, мы увидели в деревне Болотчицы.
Фото, видео: Алесь Достанко
Сейчас разрушение села идёт такое, что потом очень трудно будет возродить. Ещё 10 лет такой же системы, и опустеет наша деревня, забудется культура, традиции. Сколько зданий закопано и уничтожено, разграблено. Просто потому, что государство боится отдавать их частнику, хозяину.
Олег Сиваграков, эксперт по вопросам устойчивого развития сельских территорий
Ещё десять лет назад селу – центру Болотчицкого сельсовета и сельхозпредприятия «Болотчицы» - прочили светлое будущее. По словам её жителей, здесь хотели создать агрогородок и даже построить новую улицу с жилыми домами. Инфраструктуре на селе позавидовал бы любой нынешний агрогородок: кинотеатр, столовая, клуб, зал для дискотек, почта, библиотека, ФАП, детский сад, школа, баня, магазин, комбинат бытового обслуживания с прачечной, швейной мастерской и парикмахерской.

Болотчуки говорят, что в то время домашних стирок не устраивали, а носили бельё в прачечную. Копейки стоило. Молодёжь не уезжала, даже наоборот – отучившись в городе, возвращалась. Местное сельхозпредприятие «Болотчицы» входило в пятёрку лучших сельхозпредприятий Слуцкого района. Рядом с деревней находились фермы, мехдвор, свинокомплекс, соковый завод, зерносушилка, мельница. Там почти все местные и работали.

Что пошло не так, никто из жителей деревни сегодня сказать не берётся. Но в один голос утверждают, что хозяйство «Болотчицы» вело успешную самостоятельную деятельность и без присоединения.

В 2004 году СПК «Болотчицы» якобы для финансового оздоровления вдруг присоединили к СПК «Беличи», в 2008-м объединённое хозяйство отдали под крыло более слабого, по словам жителей Болотчиц, ОАО «Знаменский», а в 2012 году последнее стало производственным участком Слуцкого сыродельного комбината.
Лилия Зиневич приехала в Болотчицы 15 лет назад – вышла замуж. Говорит, что с первых дней полюбила деревню. Есть работа, жильё, нормальная зарплата, было, где отдохнуть, потанцевать – в клубе устраивали танцевальные вечера, в кинотеатре крутили кино.

Лилия устроилась в местную библиотеку. Семью всё устраивало. «Болотчицы процветали, сюда ехали молодые специалисты, молодёжи было много», - говорит собеседница.

Но всё начало рушиться после присоединения. «Люди рассказывали, что их держали на собрании до тех пор, пока не подписали согласие на слияние колхозов. Кому это всё жало, чего они хотели? Мне экономический смысл не понятен», - говорит Лилия.

Лилия Зиневич
Фото: Софья Касперович
Чтобы спасти сельхозпредприятия, следует передать их частникам на достаточно льготных условиях, которые с гарантированным невмешательством государства решат эти проблемы.
Леонид Фридкин, экономист, бывший главный редактор «Экономической газеты»
Люди согласились на объединение, хотя говорят, что их особо никто и не спрашивал, всё было решено без них.

За восемь лет бывшее хозяйство «Болотчицы» сменило двух хозяев – СПК «Беличи» и ОАО «Знаменский», и, в конце концов, в 2012 году стало производственным участком Слуцкого сыродельного комбината.

Сегодня центр деревни представляет собой жалкое зрелище. Заколоченные досками окна бывшей школы, комбината бытового обслуживания, правления бывшего колхоза. Не работают кинотеатр и танцевальный зал - прогнил пол, а на ремонт денег нет. По большим праздникам работает клуб.

Несколько лет назад в Болотчицах с населением около 400 человек, половина из которых – пенсионеры, объявили о закрытии фельдшерско-акушерского пункта. Чтобы отстоять его, жители деревни обратились к местному батюшке. Тот съездил в райисполком, на приём к председателю. Служителю церкви удалось договориться – ФАП не закрыли. Но что будет дальше – никто не знает.

Соковый завод, на котором болотчуки когда-то делали фруктовое пюре для «Коммунарки» и «Спартака» из яблок колхозного сада, уже превратился в склад для минеральных удобрений. Снесена баня. Два здания свинокомплекса демонтированы и, как говорят жители, просто закопаны в карьере, разобраны строения машинно-тракторного парка, автомастерских и заправки, уничтожена конюшня. Всю технику болотчуков перегнали в деревню Знамя – за 15 км. Теперь работа для местных только там.
«Добираться из Болотчиц в Знамя тяжеловато. Поувольнялись все. Молодёжь в город уехала или в другие деревни. Из Болотчиц один только молодой парень остался работать. Был слесарем, стал сторожем. Каждое утро добираться до Знамени просто не реально, - рассказывает Владимир Адерихо, житель деревни. – Вот и перешёл в сторожа. Ездит в Знамя то на велосипеде, то подвезёт кто, а то и пешком идёт».

Владимир считает, если бы в Болотчицах оставили хотя бы часть автопарка, фермы, то сохранили бы рабочие места, молодёжь не убежала бы из деревни. Такого беспорядка не было бы. «Зачем было забирать машины в Знамя, а теперь гонять их по 15 км туда и обратно на посевную к Болотчицам? Если бы это был хозяин, разве бы у него было такое?», - возмущается Владимир.
По данным Белстата на начало 2000 года в Беларуси было 23459 сельских населённых пунктов, из них стали агрогородками только 1481
Уничтожение зданий, построенных на деньги, заработанные членами бывшего колхоза, особенно волнует жителей деревни. «Сейчас у нас в деревне самая популярная техника – бульдозер, - говорит Владимир. - Содержать здания новому владельцу не под силу или нет желания, так лучше взять и раскидать. Нету - и хорошо! А то, что это строилось за народные деньги и принадлежит болотчукам, кого волнует? Только нас и волнует».

Владимир считает, что то, что сейчас происходит в деревне, с недвижимостью бывшего хозяйства «Болотчицы» - это экономическое преступление.
Почему новые хозяева сносят здания, построенные болотчуками, отчасти объяснил Николай Мисник. Он работал заведующим гаражами в СПК «Беличи», к которому в 2004-м присоединили «Болотчицы». «Дело в том, что раньше строили хозспособом. Постройки не оформляли, как сейчас в МБТИ. Запустили всё это. Теперь раскидать проще, чем оформить. Вот и пользуются таким случаем», - считает он.

Десять лет назад, когда СПК «Беличи» присоединяли к ОАО «Знаменский», Мисник пытался противостоять этой реорганизации. Писал письма в облисполком и даже президенту, рассказывал, что творится с имуществом расформированных хозяйств. Но, по его словам, правды или отмены решения об объединении не добился.

Николай Мисник
Фото: Софья Касперович
В основе развития деревни – собственность, где всё принадлежит жителям этого поселения, и они вместе решают, что делать с сельской школой, детсадом, баней, клубом, почтой.
Олег Сиваграков, эксперт по вопросам устойчивого развития сельских территорий
«Двухэтажное здание правления колхоза «Беличи» переделали под гостиницу. Шабашников там селят. Свои-то кадры разбежались-разъехались, работать некому. Вот теперь нанимают людей из других районов. Позорище!» – сокрушается Мисник.
У него до сих пор болит душа за бывший колхоз, ведь часть строений того же автотранспортного парка – ремонтные мастерские, гаражи – строились ещё при его работе. Многие с его участием.

«Я не знаю, что это будет дальше. Вот президент говорит: надо малую родину беречь. А как же её беречь, если её наоборот уничтожают», - говорит Николай Мисник.
«Загубили хозяйство! На что купились – непонятно. Обобрали колхоз, на молодых людей, на кадры обобрали. Вынудили переехать в другие деревни. Теперь и там нет жизни, и здесь. Изначально что-то сделано неправильно, - сказала на прощание Лилия Зиневич. - Если бы оставили всё, как было, и отдали людям землю, пустующие дома – всё могло обернуться по-другому».
«Расширение хозяйства никоим образом не должно негативно отразиться на судьбах людей, работающих сегодня на присоединяемых землях. Людей нельзя ни в коем случае обидеть. Все они, в частности, должны быть обеспечены достойной работой».
Александр Лукашенко, президент
Как поднимали сельское хозяйство
Хроника 1994-2017
2018 год
В начале октября президент Беларуси подписал новый указ «об оздоровлении».
По оценкам экспертов, документ принципиально ничего не изменит и вряд ли поможет аграриям выйти на прибыльную работу. Потому что документ, как всегда, не рассматривает смену собственности и подходов к управлению в сельском хозяйстве.
Как поднимали сельское хозяйство и село. Основные события 2000-2017 годов. История вопроса (нажмите, чтобы узнать больше)
В 1994 году к власти пришёл Александр Лукашенко. Он сохранил колхозы в прежнем, советском, виде: земля осталась в собственности государства, то есть оно решало, как её использовать.

Сельским хозяйством государство вплотную занялось с начала 2000-х. Колхозам установили закупочные цены на сельхозпродукцию – кому и за сколько продавать молоко или зерно, решали не производители, а Министерство сельского хозяйства и продовольствия. Возобновилась практика госпланов: сколько, что и где выращивать — снова решали не на местах, а в Минсельхозпроде.

Такая практика привела к тому, что колхозы стали нести убытки.

С 2003 года колхозы начали реорганизовывать в CПК – сельскохозяйственные производственные кооперативы. Но процедура фактически ничего не меняла - земля по-прежнему принадлежала государству. А работники СПК - обыкновенные наёмные рабочие, а не кооператоры, работающие в условиях полной самостоятельности, самоуправления и самофинансирования.

В обмен на субсидии Государство фактически приватизировало право распоряжаться готовой продукцией. Удар по аграриям нанесло снижение закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию. СПК работают с убытками.

В 2004 году вышло несколько указов, постановлений и рекомендаций по финансовому оздоровлению сельхозпредприятий. Эти документы дали старт присоединению СПК – более слабого к более сильному, некоторые отдали предприятиям и банкам «на оздоровление».

Приняли программу возрождения и развития села на 2005-2010 годы. «Главная задача - создать качественно новые условия жизни в сельской местности: комфортную среду, делающую крестьянский труд привлекательным», - подчеркнул тогда Лукашенко.

На базе перспективных деревень, которые определили районные власти, начали создавать агрогородки. Там строили новые улицы, дома, к ним подводили газ, воду.

Всего в Беларуси появилось почти 1,5 тысячи агрогородков. В Слуцком районе - 14. Их застраивали домами, прозванными в народе «президентскими». Правда, качество построенного жилья вызывало нарекания, в некоторых агрогородках новые дома годами пустовали. Как позже показала реальность, направив финансы на агрогородки, власти фактически ускорили вымирание остальных деревень.

Но по задумке властей, агрогородки должны были решить проблему закрепления молодых специалистов на селе. Но жилья и места работы оказалось мало. Выпускников вузов не устраивала зарплата – как правило, самая низкая в стране. Лукашенко предложил не отпускать специалистов, окончивших сельскохозяйственные вузы, из деревни. «Без этого село мы не спасём», - решил президент.

Вторая волна оздоровления сельхозпредприятий, уже к этому времени ставших ОАО, пришлась на 2008-2013 годы. Из 24 слуцких сельхозпредприятий 10 реорганизовали
и к кому-нибудь присоединили. Не всегда сельчане радовались присоединению, они считали его несправедливым и необоснованным.

В 2013 году во всех районах Минской области прошла очередная волна упразднения сельских Советов депутатов. Их количество уменьшилось с 281 до 223. Попала под указ и Случчина. Мелкие сельсоветы, в составе которых было от 5 до 9 деревень и проживало от 800 до 1400 жителей, присоединили к более крупным. На Случчине под упразднение попали четыре – Ленинский. Маякский, Октябрьский и Повстынский.

Добираться до представителей власти стало труднее. К примеру, в Слуцком районе после административной реорганизации, чтобы выписать торф, заказать трактор для вспашки земли или взять справку, жителям деревни Маяк надо ехать в Греск. Казалось бы, всего 5,5 километров, но прямых автобусов между деревнями нет. Аналогичная ситуация и с другими бывшими центрами сельсоветов. Жителям Ленино, чтобы добраться до нового сельсовета в деревне Селище, надо ехать почти 14 км. Раньше все бытовые вопросы сельчане решали в сельсоветах в своих же деревнях.

Но и это не главная проблема сельчан. В деревнях, которые находятся на территориях расформированных сельсоветов, ситуация с социально-бытовыми услугами стала ухудшаться. В Маяке и Повстыни закрыли почтовые отделения. Теперь, чтобы оплатить коммуналку или положить деньги на мобильный телефон, интернет, надо среди дня отпрашиваться с работы и ждать на улице, когда приедет машина Белпочты. Она хоть и приезжает каждый день, но не по графику и на пару часов. Жители деревень Знамя, Ленино, Маяк остались без банковских отделений. Сейчас в Маяке опасаются закрытия единственного магазина.

Кроме упразднения сельсоветов село переживает ещё одну волну преобразований. По поручению главы государства, на территориях объединённых сельсоветов должно остаться по одному сельхозпредприятию. К 2014 году Случчина потеряла четыре сельхозпредприятия: «Романово», «Повстынь», «Кривая Гряда, «Агро-Мелешки». Их расформировали и присоединили к другим предприятиям.

Следующим этапом спасения села стал указ № 253 от 2016 года, которым было предписано провести процедуру досудебного оздоровления 323 неплатёжеспособных сельхозорганизаций и начать процедуру банкротства по 102 безнадёжным предприятиям.

А в 2017-м власти анонсировали новый проект, призванный спасти село, под названием «Деревня будущего». Его суть – обеспечить людям достойную занятость и создать инфраструктуру городской жизни в деревне. Пока посёлков, из которых будут делать деревни будущего, шесть – по одному в каждой области. Эксперты восприняли это скептически, напоминая, что на строительство агрогородков только в 2005-2008 годах государство потратило 18 триллионов рублей ($ 9 млрд), но сельчане продолжают уезжать из деревень.

В начале октября 2018 года президент Беларуси подписал очередной указ «об оздоровлении сельхозпредприятий». По оценкам экспертов, документ принципиально ничего не меняет и вряд ли поможет вывести сельхозпредприятия на прибыльную работу.

Текст и аудио: Жанна Авдеева
Вёрстка, видео и фотографии: Алесь Достанко